Этого быть не может,
 Это — подлог,
День так тянулся и дожит,
 Иль, не дожив, изнемог?..
 Этого быть не может,
С самых тех пор
В горле какой-то комок...
 Вздор...
Этого быть не может...
 Это — подлог...
Ну-с, проводил на поезд,
 Вернулся, и solo1, да!
Здесь был ее кольчатый пояс,
 Брошка лежала — звезда,
Вечно открытая сумочка
 Без замка,
И, так бесконечно мягка,
В прошивках красная думочка...
. . . . . . . . . . . . . . . .
 Зал...
Я нежное что-то сказал,
 Стали прощаться,
Возле часов у стенки...
Губы не смели разжаться,
 Склеены...
Оба мы были рассеяны,
Оба такие холодные...
 Мы...
Пальцы ее в черной митенке
 Тоже холодные...
«Ну, прощай до зимы,
Только не той, и не другой,
И не еще — после другой...
 Я ж, дорогой,
 Ведь не свободная...»
 — «Знаю, что ты — в застенке...»
 После она
Плакала тихо у стенки
И стала бумажно-бледна...
Кончить бы злую игру...
 Что ж бы еще?
Губы хотели любить горячо,
 А на ветру
Лишь улыбались тоскливо...
Что-то в них было застыло,
 Даже мертво...
Господи, я и не знал, до чего
 Она некрасива...
Ну, слава богу, пускают садиться...
Мокрым платком осушая лицо,
Мне отдала она это кольцо...
Слиплись еще раз холодные лица,
 Как в забытьи,—
 И
 Поезд еще стоял —
 Я убежал...
 Но этого быть не может,
 Это — подлог...
День, или год, и уж дожит,
Иль, не дожив, изнемог...
 Этого быть не может...