Утром —
 еле глаза протрут —
люди
 плечи впрягают в труд.
В небе
 ночи еще синева,
еще темен
 туч сеновал...
А уже,
 звеня и дрожа,
по путям
 трамвай пробежал;
и уже,
 ломясь от зевот,
раскрывает
 цеха завод,
Яви пленка
 еще тонка,
еще призрачна
 зудь станка...
Утро
 точит свое лезвиё;
зори
 взялись за дело свое.
В небо
 руки свои воздев,
штукатуры
 встают везде.
Кисть красильщика
 и маляра
тянет
 суриковые колера...
Светлый глаз свой
 и чуткий слух
люди отдали
 ремеслу.
Если любишь ты жизнь,
 поэт,—
раным-рано проснись,
 чуть свет.
Чтоб рука
 не легла, как плеть,
встань у песен
 пылать и тлеть.
Каждый звук свой
 и каждый слог
преврати
 в людей ремесло,
чтоб трясло,
 как кирка забой,
сердце —
 дней глубину —
 тобой.
Слушай,
 чтоб не смолкал твой слух,
этот грохот
 и этот стук;
помни,
 чтоб не ослеп твой глаз,
этот отблеск
 и этот лязг.
Не опускай
 напряженных плеч,
не облегчай
 боевую речь;
пусть, хитра она
 и тонка,
вьется стружкой
 вокруг станка.