Мать моя - колдунья или шлюха,
А отец - какой-то старый граф.
До его сиятельного слуха
Не дошло, как, юбку разодрав
На пеленки, две осенних ночи
Выла мать, родив меня во рву.
Даже дождь был мало озабочен
И плевал на то, что я живу.

Что творится в осеннюю ночь,
Как слабеют растенья сухие,
Как, не в силах друг дружке помочь,
Отдаются на милость стихии!

Был тусклый зимний день, наверно.
В нейтральной маленькой стране,
В безлюдье Цюриха иль Берна,
В тревожных думах о войне,
Над ворохами русских писем,
Над кипой недочтенных книг —
Как страстно Ленин к ним приник!

На каком же меридиане,
На какой из земных широт
Мои помыслы и деянья
Будут пущены в оборот 

Он сейчас не сорвиголова, не бретёр, 
Как могло нам казаться по чьим-то запискам, 
И в ответах не столь уже быстр и остер, 
И не юн на таком расстоянии близком.

Ссылка. Слава. Любовь. И опять
В очи кинутся версты и ели.
Путь далек. Ни проснуться, ни спать —
Даже после той подлой дуэли.

Поэзия! Я лгать тебе не вправе
И не хочу. Ты это знаешь?
 - Да.

Над роком. Над рокотом траурных маршей.
 Над конским затравленным скоком.
Когда ж это было, что призрак монарший
 Расстрелян и в землю закопан?

Жилье твое остужено.
Жена твоя покойница
Была любимой суженой —
И вот былинкой клонится

Художник был горяч, приветлив, чист, умен.
Он знал, что розовый застенчивый ребенок
Давно уж сух и желт, как выжатый лимон;
Что в пульсе этих вен — сны многих погребенных;